Битва экстрасенсов литвин

На самом деле он битва экстрасенсов литвин может не быть хорошим человеком, не знаю, но он должен понимать, каков мир на самом деле. — Переживания, полученные в пустыне Гоби в Монголии нашли отражение в этом проекте? — Нашли, хотя бы в том, что я всем этим занимаюсь, не делаю свой индивидуальный проект, а обращаюсь к истории, к культурному контексту, мне действительно интересно состояние атмосферы, среды в целом. Эта среда состоит из вещей, которые битва экстрасенсов литвин я хорошо знаю, которые являлись некими вехами времени, вокруг которых велись оживлённые дискуссии. Как их было сохранить? Собрать архивно? Но перформанс умирает в тот момент, когда он заканчивается. Остаются только воспоминания. А воспоминания — это тени. Я не знаю, что останется от современного русского искусства через пятьсот лет, думаю, только тени. Если останется этот перформанс битва экстрасенсов литвин — те же тени, то он, скорее всего, даст ключ потомкам для понимания искусства нашего времени. Нас не интересует идеология, которой руководствовался тот или иной художник, — лишь форма пятна, тени, отбрасываемой предметом. Это и есть, как я думаю, буддистский подход. Когда лежишь в пустыне, вокруг — чёрная выжженная земля, и везде горизонт, и только один ты.

Всё остальное битва экстрасенсов литвин — воспоминания, фантазии… В пустыне Гоби мы провели три дня без проводника, который куда-то ушёл, пропал. За эти три дня каждый из нашей группы попрощался с жизнью, перед глазами прошло всё, что было. Двадцать лет я занимался перформансами, у меня была шкала ценностей — кто-то был лучше, кто-то хуже. Сейчас битва экстрасенсов литвин я смотрю на них и мне всё это безумно нравится. Мне кажется, что это такие юродивые, которые спасли духовность России, как бы смешно это ни прозвучало. Под духовностью я понимаю не разговоры о высоком, а реальные действия — попытки людей спасти других от слишком серьёзного отношения к миру. Что такое кризис? Все объелись, и битва экстрасенсов литвин теперь всех тошнит от обжорства. Все ели эти ценности, не важно, были у вас деньги или не было. Вы же хотели, чтобы ваши дети были богатые и жили на Манхэттене. Значит, мысленно уже ели… — Ваш перформанс будет проходить в ЦУМе. Насколько уместно произносить все эти слова о кризисе в «храме торговли»? — Однажды отца Александра Меня спросили о том, почему он доносит свои проповеди с помощью телевизора. Не портит ли их это? Он ответил: «Ну что вы, битва экстрасенсов литвин наоборот, телевизор осветится». Посмотрите на то, как ЦУМ выглядит: со стороны Кузнецкого Моста это настоящая Кааба, со стороны Театральной — готический храм. Это чистое место силы. И одновременно средоточие класса luxury. Luxury — жизнь как праздник.