Школа экстрасенсорики

Поэтому у него есть шансы выжить, сместив акцент в сторону эстетики, почти магии. — В вашем школа экстрасенсорики перформансе есть ирония? — Чувство юмора — это то, что отличает божественное сознание от любого другого. Ирония там есть, некоторая доля нежного юмора. Перформансы, которые мы воспроизводим, часто производились на грани жизни и смерти, это было создание какой-то своей, магической реальности. Игра света и тени — это в каком-то смысле само по себе ироничное действие, за ним скрывается школа экстрасенсорики живой человек, живой контекст, однако свет и тень — чистая эстетика, свободная от идеологии. И в этом смысле русский перформанс рождается только школа экстрасенсорики сейчас. Прежний перформанс — скорее шаманическая практика, как справиться с этой реальностью, преодолеть его. Искусство соц-арта — это было искусство из подполья, некая плесень… Русское искусство последних сорока лет не было искусством в чистом виде. Слишком много было в нём идеологии. Ещё в самом начале авангарда Малевич ходил в комиссарском пиджаке, Шагал в Витебске если не расстреливал инакомыслящих, школа экстрасенсорики то краски, точно известно, отнимал.

То же самое и с современным русским перформансом. Ну почему художник бегает по улице и кусает людей за задницы? Почему художник себя распинает, почему рубит иконы или тонет в пруду? Это всё просто идиотизм. школа экстрасенсорики И одновременно абсолютный дзен — потому что это оживляло реальность. Знаете, что являлось реабилитацией моего перформанса «человека-собаки»? То, что ни один человек, школа экстрасенсорики который меня видел, не вспомнил, что я был голый (я имею в виду тех зрителей, которые видели меня вживую, а не в записи). Это был опыт восприятия другого, и вследствие такого действия меняешься сам. — Вы изменились тут, изменялись после поездки в Монголию. Много школа экстрасенсорики ли было в вашей жизни подобных изменений? — Не так много. Но они были окончательны и бесповоротны. Меньше всего в своей жизни я мечтал быть человеком-собакой. Это был проект ухода из искусства. Выставка в Центре современного искусства, посвящённая переменам школа экстрасенсорики после падения Берлинской стены, говорит устами своих посетителей: «В Германии стена рухнула, а на обломках СССР выросло множество стен».